Приветствуем Вас! Гость
Главная » 2015 » Май » 27 » Иваны, не помнящие родства?
13:30
Иваны, не помнящие родства?

Написать этот материал меня подтолкнул интерес к истории моей семьи. Говорить о раскулачивании было у моих родителей не принято, а если что и говорилось, то лишь вскользь, кратко – вероятно, из опасения, что огласка, лишний разговор могут каким-то образом помешать спокойно жить дальше.

С годами поменялась политика государства по отношению к раскулаченным, поменялось и само государство, так что тему можно раскрывать без какой-либо опаски. Правда, за это время успели уйти из жизни все до одного мои многочисленные родичи, затронутые раскулачиванием, унеся с собой многие подробности и тайны далеких 1930-х годов. Но ведь живут и здравствуют их дети, внуки. Живет и память о тех событиях, пусть уже и с лакунами. Восстановить драматическую картину того времени помогают также архивные документы, разыскания историков и краеведов.

Огромная работа проведена в нашей стране по изучению истории Великой Отечественной войны. Но что предшествовало войне, что происходило за пять-десять лет до того? Кто сказал, что мы иваны, родства не помнящие?! Это вовсе не так.

2.   Лесоповал

Декабрьский 1927 года пятнадцатый съезд ВКП(б) принял решение о переходе к коллективизации сельского хозяйства, развертывании и укреплении по стране сети колхозов и совхозов, о наступлении на кулачество и указал меры борьбы с кулаками. В 30-е годы в стране возобладали тоталитарные порядки, которые сделали невозможным любое критическое высказывание о существующем строе. Проводились массовые репрессивные кампании против инакомыслящих, кулачества, зажиточных крестьян, служителей религии. Это одна из самых мрачных страниц в истории страны.

Одной их жертв этой борьбы стали моя бабушка Федосья Егоровна ( родилась в 1892 или 1891 году) и мой дед (которого я никогда не видел) Демид Миронович, оба Яцук.

Их семья оказалась в 30-х годах на Северном Урале, в районе города Карпинска Свердловской области – на Тоте, Валенторке (поселки переселенцев). Причиной, как мне запомнилось из рассказа матери, стал длинный язык Федосьи Егоровны. Она что-то не то сказала в адрес председателя сельсовета, а вскоре за Яцуками пришли, конфисковали имущество и отправили в ссылку на Северный Урал. Главным их богатством на Украине было наличие двух коров. Но ведь было семь детей, им требовалось кушать...

Впрочем, один их моих двоюродных братев – кувандычанин – рассказал иную версию высылки Яцуков. На Украине они были людьми не бедными, считает он, поэтому и подверглись раскулачиванию. Кто его знает – может, так оно и было…

У другой родственницы своя версия: «У Федосьи мужик то ли был партийный, то ли где-то служил (свекровь рассказывала), и за это их в Запорожской области стали донимать, гонять, и они убежали на Урал».

А может, просто Яцуки стали одной из жертв конфликтов, которые возникали вокруг колхозов – некоторые люди не хотели туда идти, отдавать скотину в общее стало. С такими разговор был короток: ни с кем особо не разбирались, отбирали всё, грузили в эшелон и ссылали.

«В начале 1930-х годов, - написал мне другой мой двоюродный брат, житель Свердловской области, - мама и папа были высланы, так как их родителей считали кулаками, но это просто было все подделано, так как надо было выполнять план по выселению. Впоследствии мама была реабилитирована. Яцуков привезли на Урал, в район поселка Богословск. В 1931 году дед Демид умер от воспаления легких на Валенторке, куда они были высланы: провалился в холодную воду и заболел». Там в то время спецпереселенцы занимались заготовкой леса и дед Демид работал на лошади: возил лес. Бабушка Федосья трудилась на ледянке – чистила, подметала и заливала водой ледяную дорогу, которая устраивалась, чтобы лошади легче было тянуть лес до места складирования.

Вот что писала краевед Наталья Паэгле в своей книге «За колючей проволокой Урала», переизданной в 2008 году, о поселках спецпереселенцев: «Тота, Валенторка, Каквинские Печи, Турьинка…, маленькие поселки в лесу, места поселений высланных кулаков. Они же – лесозаготовительные пункты сначала Богословского леспромхоза, впоследствии – Карпинского лесопромышленного комбината. Поселки. Даже в пору расцвета социализма – это деревянные тротуары, начальная школа и наличие общественной бани – самых больших достижений цивилизации. Для тех же, кто был сюда насильно выслан, они стали второй Родиной, а для их детей – единственной и любимой. - - - В поселках жили раскулаченные спецпереселенцы.

Вот как строилась Тота. Привезли их {выселенных из Запорожья. – С. С.} на тракторной телеге в дремучую тайгу. - - - Жить было негде, есть было нечего, зато их безжалостно ели комары и таежная мошка. Как хватило сил выжить? После они сами удивлялись этому. О том, как валить лес, понятия не имели. Но довольно быстро освоили это не хитростное, но такое тяжелое ремесло. Ручной пилой, обливаясь потом, пилили толстые стволы. Лес на лошадях вывозили к реке на сплав и тут же рубили и ставили для себя избы, называя их по-украински – хатами. На вырубах выкорчевывали пни и распахивали землю. Сопротивляясь голоду, они пытались как-то выжить… - - - Голодные 30-е годы унесли не один десяток жизней».

А вот что говорит Н.Паэгле о трудолюбии и любви к земле, которые были свойственны нашим предкам, жившим на Тоте: «Понадобилось время, чтобы спецпереселенцы встали на ноги в суровых, необжитых местах. Выстругивая новые кресты над свежими могилами, оставшиеся в живых боролись за свое существование. Их упорство, работоспособность и сила характера уже через несколько лет преобразили Тоту. Они смогли и на вечной мерзлоте восстать из пепла. Была, видимо, в этих людях генетически заложенная страсть к ведению хозяйства, возделыванию земли и разведению скота, к умению сколотить копейку и пустить ее во благо будущего. Не тронь первоначально советская власть крестьянина, может быть, и Россия не знала бы столько голодных десятилетий в своей истории».

Над ссыльными старшим поставлен был комендант, он следил, чтобы все обитатели подчиненного ему селения находились только здесь, никуда не уходя без спецразрешения. Ссыльные были большими тружениками. Отработав с рассвета до заката на заготовке леса, они умудрялись вести еще и свое хозяйство. Выкорчевывали вековые деревья и разбивали на полянах огороды. На вырубах и неудобьях косили траву и заготавливали сено: без коров-кормилиц выжить было бы невозможно.

Вихри истории стерли с лица земли поселки, где жила когда-то, в 1930-х – 1940-х годах, моя бабушка Федосья Яцук со своей семьей. В 1980-х или 90-х годах бывшие жители побывали на месте поселка Тота и увидели там лишь паханое поле и посаженные на нем молодые лиственницы. Только спустившись к реке, с трудом узнали то место, где стояли отцовские дома…

Итак, моя бабушка Федосья и дедушка Демид были причислены к кулакам и оказались первоначально в небольшом таежном поселке спецпереселенцев Тота, который располагался на берегу речки Тота. На далекой Украине остались их родственники, с которыми позже наши Яцуки наладили переписку. От этой переписки остались лишь некоторые присланные с Украины фотографии…

В послевоенное время, когда спецпереселенцам вышла свобода, бабушка и другие родственники в родное Запорожье не вернулись, а выбрали на жительство Оренбургскую область. Здесь, в Кувандыке, осядут сама Федосья Егоровна, ее дети Галина, Александра, Дмитрий и Михаил. Двое сыновей – Иван и Федор – останутся на Северном Урале, а старший сын, Николай, обоснуется на жительство в городе Азове.

Федосьи Егоровны не стало в 1983 году. Несмотря на лишения и тяготы ссылки, в которой пробыла около 15 лет бывшая «кулачка», Бог отпустил ей долгий век – бабушка прожила 91 год. Ни один из ее семерых детей до такого возраста не дотянул – безусловно, сказались тяготы ссылки и фашистской оккупации, под которую попали двое из детей.

3.   Жертвы репрессий

Раскулачивание сопровождалось изъятием имущества и высылкой в отдаленные места. Страна в 1930-х пополнялась кулацкими спецпоселениями и новыми лагерями для заключенных. Жертвами политических репрессий стали наши земляки – председатель колхоза “Путь Ленина”, член ВКП(б) И.П.Алексеев (приговорен решением военного трибунала Приволжского военного округа 9 октября 1937 года к высшей мере наказания; в 1956 году реабилитирован посмертно), сторож М.Е.Бочкарев из села Сарбай Новопокровского района, сапожник-кустарь Д.Н.Валявин из Чукари-Ивановки, крестьянин П.И.Васильченко из Шубино, сельхозрабочий С.А.Копейкин из Поима, пастух Н.Я.Космынин из колхоза “Память Куйбышева”, рабочий в колхозе И.А.Кофейников из Сары, конюх И.Т.Селиверстов из колхоза “Большевик”... Все они приговорены в 1937 году к смертной казни, а позже реабилитированы.

Около 1933 года раскулачен житель поселка Нижне-Григорьевского Михаил Антонович Заховайко, 1883 года рождения. Имел наемных работников, в хозяйстве - 4 рабочих лошади, 8 дойных коров, молодняк. Имущество конфисковали, сам хозяин вместе с семьей выселен в деревню Юмагузино 3-е (ныне поселок Блявтамак), работал смотрителем на 2-м разъезде. А на 5-м разъезде смотрителем был его родственник Николай Усатов, которого раскулачили и выселили из того же поселка.

Имущество раскулаченных и репрессированных шло на нужды колхозов и органов власти. Два примера. На заседании президиума Ново-Михайловского сельсовета 13 апреля 1931 года решено было организовать курсы колхозного актива. “Сельсовету, - гласило постановление, - выделить 40 руб. из кулацкого имущества”. Из этого же источника черпали средства и на проведение новых репрессивных мероприятий. Президиум сельсовета на заседании 6 апреля 1931 года, рассмотрев вопрос “Об утверждении отчета на 24 руб. 60 к. - сумма, которая израсходована с отправкой арестованных Козаченковых Н. и Павла Будкевича, и [нрзб.] в г. Орск, и отправка кулаков на ст. Орск, 54 руб.”, постановил: отнести эти расходы за счет кулацкого имущества.

Нелегкая судьба выпадала на долю родственников того, кто подвергся раскулачиванию или был арестован сотрудниками НКВД по политическим мотивам. Таких людей считали неблагонадежными и поэтому не брали в армию. Так, на заседании Ново-Михайловского сельсовета (ныне территория Кувандыкского района) 9 апреля 1931 года решали судьбу призывников. Протокол гласит: “Слушали: о допуске в РККА Пастушенко Николая Григорьевича, беспартийный, тракторист, из кулаков, брат судим за хулиганство, из сродства есть раскулачены, материны братья три раскулачены, которые сбежали за границу. Постановили: в ряды РККА Пастушенко Н.Г. ..... не допустить, как родство раскулачены”.

Тяжело приходилось семьям раскулаченных, особенно многодетным. Братья Егор и Александр Казаковы из поселка Нижне-Григорьевский в довоенное время надумали возвести мельницу. Завезли лес и начали было строительство. Но завершить не удалось: братья подверглись раскулачиванию и высылке на работы на “вредные” рудники в Магаданскую область. У Егора в Нижне-Григорьевском оставались жена, четыре сына и две дочери. Большой семье без отца-кормильца приходилось бороться за выживание, тем более что значительная часть имущества была конфискована. Егор из ссылки уже не вернулся: там и умер. Александр в родное село возвратился лишь в 1950-х годах.

Справедливость восстановят лишь в 1991 году, с выходом указа Президента РФ «О реабилитации жертв политических репрессий». В районе была создана соответствующая комиссия (действует до сих пор). Ряд семей раскулаченных получил компенсации. Интересно, что за последние пять лет было всего два обращения в комиссию — письменное и устное. В обоих случаях в компенсации отказано: истек установленный законом срок в 3 года после реабилитации.

Сергей СТРЕЛЬНИКОВ.

P.S. Автор благодарит за содействие при подготовке статьи Л.Г.Кривицкую (архивный отдел райадминистрации), В.П.Панову, В.М.Пышненко, В.П.Калачева, Л.В.Бударину.

Категория: Новости из газеты | Просмотров: 128 | Добавил: xFAIRx | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: